Жискар вышел первым, а Дэниел придержал Бейли за руку. Ну, конечно? Жискар в разведке. И Дэниел тоже: глаза его внимательно осматривали все. Бейли был уверен, что эти глаза ничего не упустят. Жискар появился в дверях и кивнул.
Бейли вошел в распахнутую дверь, подчиняясь нажиму руки Дэниела. В доме Василии не было запоров, как не было их в домах Глэдии и Фастольфа.
Разбросанность домов помогала уединенности, наверняка помогали и обычаи невмешательства, Да если подумать, вездесущие роботы-стражи были надежнее всяких замков.
Жискар, шедший впереди, тихо поговорил с двумя роботами, похожими на него, вернулся и сказал:
— Вас ждут, сэр. Сюда, пожалуйста.
Два домашних робота пошли вперед, за ними Бейли и Дэниел, а Жискар замыкал шествие.
Шедшие впереди роботы остановились перед двойной дверью, створки которой автоматически раздвинулись в стороны. Комната была погружена в тусклый зеленоватый свет — дневное освещение с трудом проходило сквозь плотные шторы. Бейли не очень отчетливо увидел маленькую человеческую фигуру, сидевшую у стола на высоком табурете. Когда они вошли, дверь закрылась, и в комнате стало еще темнее.
Женский голос резко сказал:
— Не подходите ближе! Стойте на месте!
Комната вдруг ярко осветилась. Бейли заморгал и взглянул вверх. Потолок был стеклянный. Через него видно было солнце, только оно почему-то казалось тусклым, что, впрочем, не влияло на качество света внутри. Он посмотрел на женщину, не изменившую позы.
— Доктор Василия Фастольф?
— Доктор Василия Алиена, если хотите знать мое полное имя. Можете называть меня доктор Василия. Так меня зовут все в Институте. — Ее резкий голос вдруг смягчился. — Ну, как ты, мой старый друг Жискар?
Жискар ответил тоном, совсем отличным от обычного.
— Приветствую вас, Маленькая Мисс.
Василия улыбнулась. — А это, я полагаю, человекоподобный робот Дэниел Оливо, о котором я слышала?
— Да, доктор Василия, — быстро ответил Дэниел.
— И, наконец, землянин.
— Илайдж Бейли, доктор, — скованно ответил Бейли.
— Да, я знаю, что у землян есть имена, и что ваше — Илайдж Бейли, — холодно сказала она. — Вы не выглядите таким взрывным, как тот актер, что играл вас в гиперволновом шоу.
— Я знаю это, доктор.
— Тот, кто играл Дэниела, был очень похож. Но, я полагаю, мы здесь не для того, чтобы обсуждать шоу.
— Да, конечно.
— Мы здесь, землянин, чтобы поговорить насчет Сантирикса Гремиониса и на этом покончить. Правильно?
— Не совсем. Это не главная причина моего прихода, хотя я думаю, что мы коснемся и этого.
— Да? У вас впечатление, что мы проведем долгую и сложную беседу на тему, которую выберете вы?
— Я думаю, доктор Василия, что вам разумнее было бы позволить мне вести интервью по моему желанию.
— Это угроза?
— Отнюдь.
Ну, я никогда не встречалась с землянами, и было вы интересно посмотреть, насколько вы похожи на актера, игравшего вашу роль — не в смысле внешности. Вы и в самом деле такая властная личность, каким были в фильме?
— Фильм, — с явным отвращением сказал Бейли, — был сверхдраматическим и преувеличил мою личность во всех направлениях. Я предпочитаю, чтобы вы приняли меня таким, каков я есть, и судили бы обо мне, каким я кажусь вам сейчас.
Василия засмеялась. — Во всяком случае, я, кажется, не слишком напугала вас. Это очко в вашу пользу. А может, вы думаете, что нечто известное вам о Гремионисе дает вам право приказывать мне?
— Я здесь лишь для того, чтобы открыть правду о деле умершего человекоподобного робота Джандера Пэнела.
— Умершего? А разве он когда-нибудь был живым?
— Я предпочитаю одно слово фразе: „приведенный в бездействующее состояние“. Вас смущает слово „умерший“?
— Вы здорово фехтуете. Дибрит, принеси землянину стул. Он устанет стоять, если разговор будет долгим. А потом иди в свою нишу. Ты тоже можешь выбрать себе нишу, Дэниел. А ты, Жискар, встань около меня.
Бейли сел. — Спасибо, Дибрит. Доктор Василия, я не имею власти допрашивать вас; у меня нет законных возможностей заставить вас отвечать на мои вопросы. Однако смерть Джандера Пэнела ставит вашего отца в положение несколько…
— Кого?
— Вашего отца.
— Землянин, я иногда могу назвать определенное лицо своим отцом, но больше никто не может. Пожалуйста, пользуйтесь полным именем.
— Доктор Хэн Фастольф. Ведь он же ваш отец?
— Вы пользуетесь биологическим термином. Во мне его гены, что на Земле рассматривается как отец — дочь. На Авроре это не Имеет значения, кроме как в медицинском и генетическом отношениях. Во всех других случаях это родство вообще не упоминается в порядочном обществе Авроры. Я объясняю вам это, поскольку вы землянин.
— Если я оскорбил обычаи, то только по неведению, и прошу извинить меня. Могу я упомянуть имя вышеназванного джентльмена?
— Конечно.
— Итак, смерть Джандера Пэнела поставила доктора Хэна Фастольфа в несколько затруднительное положение, и я предполагаю, что вы захотите помочь ему.
— Вы предполагаете? Почему?
— Он ваш… Он взял вас к себе. Он заботился о вас. Вы были очень привязаны друг к другу. Он и сейчас питает к вам глубокое чувство.
— Это он вам сказал?
— Это было ясно из деталей нашего разговора — даже из того факта, что он заинтересовался солярианкой Глэдис Дельмар из-за ее сходства с вами.
— Он сказал это?
— Сказал, но если бы и не говорил, сходство бросается в глаза.
— Однако, землянин, я ничем не обязана доктору Фастольфу. Ваши предположения напрасны.
— Кроме любых личных чувств, которые вы имеете или не имеете, на карту поставлено будущее Галактики. Доктор Фастольф желает, чтобы люди исследовали и заселяли новые миры. Если политические последствия смерти Джандера поведут к заселению новых миров роботами, доктор Фастольф уверен, что это будет катастрофой для Авроры и для человечества. Вы, конечно, не захотите участвовать в такой катастрофе.
Василия равнодушно ответила. — Конечно, нет, если бы я была согласна с доктором Фастольфом. Но я несогласна. Я не вижу вреда в том, чтобы работу делали человекоподобные роботы. Здесь, в Институте, я делаю для этого, что могу. Я глобалистка. Поскольку, доктор Фастольф гуманист, мы с ним политические врага.
Ее ответы были резкими и прямыми. За ними каждый раз следовало молчание, словно она с интересом ждала следующего вопроса. У Бейли было впечатление, что он любопытен ей, забавляет ее.
— Давно вы член этого Института?
— Со дня его основания.
— Много в нем членов?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
